моя зима была неглубокой, быстрой
из важного: в ней было много колючих мыслей, одиночества, ожидания, замечательное рождество и моя первая постоянная шапка, несколько значительных походов в кино, запоздалый новогодний подарок в феврале, визиты в больницу к маме - ничего особенного. и даже жизнь ни разу не перевернулась.
больше всего помню, как я ходила - в шапке и наушниках. больше всего помню запах того чая, и - как все время собирались увидеться (количество планов сильно подавляет количество встреч, как и теперь).
но все же есть во всем этом незначительном что-то близкое, что-то самое ценное - кадры, мелочи, детали
всем своим сознанием я стараюсь впустить в себя эти крики городских воробьев, это мягкое закатное солнце, теплые ветры, ясные мелодии и тепло. скоро меня будет много:
однажды во мне будет столько солнца, столько неба и птиц, что ты уже не сможешь не существовать
мой человек,
ты так виновен передо мною за то, что со мной делается и за то, что не делается. ты так виновен перед моими слабостями - падкостью на слезы, большими и не очень предательствами себя (хотя, как предательство может быть не очень большим?), моими грубостями, словами-разрушителями и - за свое несуществование
м.м.м.
В его фильмах все настолько насыщенно и органично, что моему доброму удивлению нет конца - как можно снимать по две абсолютно совершенные картины в год, как можно быть таким гениальным?
Его работы так полны изящества и элегантности, вмещают в себя столько простоты, юмора, что я сижу, вроде, здесь, в кинозале, но на самом деле я - там - в этих атмосферах.
Столько жизни, столько игры, столько милого сердцу обаяния.
Ты так спасаешь.
Кополла, Аллен, Скорсезе
6:15 утра
Настя спала. Я слушала птиц (спасибо,эй). Я лежала и видела утренний свет комнаты. Я слышала дворника, точнее - его метлу. Я нюхала книгу, которую держала в руках (это были 12 рассказов-странников Маркеса): что может пахнуть так же щекотливо (кроме влажной земли)? Бумага+чернила.
Я лежала, в моей голове кружились мысли, и все до единой - светлые.
Тогда, в центре города, 4 июля в 6:15 утра, я очень тонко чувствовала лето.
Мои любимые городские воробьи.
Все спали
больно мне было всегда. и никто не понимал до конца ни этого, ни чего-то другого, столь же важного
пока-не-появился-ты
